12 / 03 / 2017

Паша JP: "Барберство это часть моей большой жизни."

В юности я много рисовал. Я всегда знал, что работа руками у меня хорошо получается. Позже в поисках творческих идей и их реализации, я решил пойти в школу барберов. С одной стороны, появилось модное место “барбершоп”, а с другой, у меня много бородатых друзей, которые туда ходят. Поэтому я решил, что нужно попробовать.

Только когда я взял в руки ножницы и понял что у меня получается, мне стало интересно. Чем больше получалось, тем больше это меня мотивировало и становилось всё интересней и интересней.

Первые полгода я вникал в профессию. Было тяжело перестроиться. Вначале уходило много времени за небольшие деньги. Меня это расстраивало. Процесс учебы был очень затяжным, отдача от неё небольшая. На фоне мастеров, которые работают более шести лет, я казался “зелёным”. Я сам себя не мог убедить, что стану мастером. Потом начало получаться, мне стало легче, и я стал понимать, что это время было потрачено не зря. С такими мыслями становится легче и появляется больший интерес к работе.
В стрижке все индивидуально, каждый её видит по-своему. Есть известный барбер Игорь (Игорь Федоренко – прим. Щегол). Он говорит: "Я так вижу!", даже если что-то не получилось. Так и я: в этой профессии меня впечатляет мое видение.

Я почти уверен, что многим барберам вокруг не нравятся мои стрижки, потому что у меня есть свое видение. Я считаю, что человек должен уходить в таком виде, чтобы утром он самостоятельно мог привести себя в порядок. Я не следую за трендом на зализанные бриолином волосы, если вижу, что человек не справится с этой укладкой.

Барбершоп — это исключительно атмосфера! Это открытость общения. Когда попадаешь в мужскую компанию, ты не боишься сказать что-то не так. Совокупность этого общения и легкости мужского коллектива отличает барбершоп от салона. Например, приходишь в салон, а там женщина 50-ти лет, она вряд ли будет обсуждать с тобой мотоциклы и нюансы мужской жизни. Ей это неинтересно и мне неинтересно.

Однажды ко мне пришёл парень который не стригся с пяти лет. Мама говорила ему, что не надо стричься, потому что у него торчат уши. Прежде всего, это был устоявшийся комплекс, который тяжело сломать. Я пытался его переубедить и предложил ему подстричься не очень коротко, но хотя бы открыть уши. Парень боялся и был недоволен процессом. Во время работы я рассказывал ему о таких ушастых людях, которые не стесняются своей внешности, говорил про свой большой нос, чтобы расслабить его. В итоге ему понравилось. Он впервые увидел свои уши и убедился, что они не так сильно торчат. Я надеюсь, что с тех пор он их полюбил и больше не станет слушать неправильные рекомендации мамы.

Задать вопрос Задать вопрос